Неточные совпадения
Уже начинал
было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним
знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала
за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
«Кто бы такой
был этот Чичиков? — думал брат Василий. — Брат Платон на
знакомства неразборчив и, верно, не узнал, что он
за человек». И оглянул он Чичикова, насколько позволяло приличие, и увидел, что он стоял, несколько наклонивши голову и сохранив приятное выраженье в лице.
Катавасов сначала смешил дам своими оригинальными шутками, которые всегда так нравились при первом
знакомстве с ним, но потом, вызванный Сергеем Ивановичем, рассказал очень интересные свои наблюдения о различии характеров и даже физиономий самок и самцов комнатных мух и об их жизни. Сергей Иванович тоже
был весел и
за чаем, вызванный братом, изложил свой взгляд на будущность восточного вопроса, и так просто и хорошо, что все заслушались его.
По тону Бетси Вронский мог бы понять, чего ему надо ждать от света; но он сделал еще попытку в своем семействе. На мать свою он не надеялся. Он знал, что мать, так восхищавшаяся Анной во время своего первого
знакомства, теперь
была неумолима к ней
за то, что она
была причиной расстройства карьеры сына. Но он возлагал большие надежды на Варю, жену брата. Ему казалось, что она не бросит камня и с простотой и решительностью поедет к Анне и примет ее.
— Да, да! Вот вы
будете ходить, вы увидите, что это
за существо. Вам очень полезно узнавать вот такие существа, чтоб уметь ценить и еще многое другое, что узнаете именно из
знакомства с этими существами, — с жаром заметил Алеша. — Это лучше всего вас переделает.
Замечательно, что Грушенька
была со своим стариком
за все время их
знакомства вполне и даже как бы сердечно откровенна, и это, кажется, с единственным человеком в мире.
— Понимаю, слишком понимаю! — воскликнул Фетюкович, как бы сам сконфуженный и как бы стремительно спеша извиниться, — вы, как и всякий другой, могли
быть в свою очередь заинтересованы
знакомством молодой и красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я хотел лишь осведомиться: нам известно, что Светлова месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и только
за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать двадцать пять рублей, только что вы его к ней приведете.
Вере подозрительна стала личность самого проповедника — и она пятилась от него; даже послушавши, в начале
знакомства, раза два его дерзких речей, указала на него Татьяне Марковне, и людям поручено
было присматривать
за садом. Волохов зашел со стороны обрыва, от которого удалял людей суеверный страх могилы самоубийцы. Он замечал недоверие Веры к себе и поставил себе задачей преодолеть его — и успел.
Выбежать поиграть, завести
знакомство с ребятами — минуты нет. В «Олсуфьевке» мальчикам
за многолюдностью
было все-таки веселее, но убегали ребята и оттуда, а уж от «грызиков» — то и дело. Познакомятся на улице с мальчишками-карманниками, попадут на Хитровку и делаются жертвами трущобы и тюрьмы…
Вот, например, это
было через неделю после визита,
за который «очень благодарил» Бьюмонт Катерину Васильевну, месяца через два после начала их
знакомства; продажа завода
была покончена, мистер Лотер собирался уехать на другой день (и уехал; не ждите, что он произведет какую-нибудь катастрофу; он, как следует негоцианту, сделал коммерческую операцию, объявил Бьюмонту, что фирма назначает его управляющим завода с жалованьем в 1000 фунтов, чего и следовало ожидать, и больше ничего: какая ж ему надобность вмешиваться во что-нибудь, кроме коммерции, сами рассудите), акционеры, в том числе и Полозов, завтра же должны
были получить (и получили, опять не ждите никакой катастрофы: фирма Ходчсона, Лотера и К очень солидная) половину денег наличными, а другую половину — векселями на З — х месячный срок.
— Еще бы! — сказала Вера Павловна. Они прочли два раза маленькую поэму, которая, благодаря их
знакомству с одним из знакомых автора, попала им в руки года
за три раньше, чем
была напечатана.
— Это
было для Верочки и для Дмитрия Сергеича, — он теперь уж и в мыслях Марьи Алексевны
был не «учитель», а «Дмитрий Сергеич»; — а для самой Марьи Алексевны слова ее имели третий, самый натуральный и настоящий смысл: «надо его приласкать;
знакомство может впоследствии пригодиться, когда
будет богат, шельма»; это
был общий смысл слов Марьи Алексевны для Марьи Алексевны, а кроме общего,
был в них для нее и частный смысл: «приласкавши, стану ему говорить, что мы люди небогатые, что нам тяжело платить по целковому
за урок».
Знакомство окончилось
было тем, что я ему подвинул соль, а он
за то тряхнул головой.
Даже смерть актрисы Колпаковой
была вплетена в эту историю двух братьев; эта девушка поплатилась головой
за свое слишком близкое
знакомство с наследником приваловских миллионов.
— Ах, генерал, — перебила его тотчас же Настасья Филипповна, только что он обратился к ней с заявлением, — я и забыла! Но
будьте уверены, что о вас я предвидела. Если уж вам так обидно, то я и не настаиваю и вас не удерживаю, хотя бы мне очень желалось именно вас при себе теперь видеть. Во всяком случае, очень благодарю вас
за ваше
знакомство и лестное внимание, но если вы боитесь…
— Новость! — продолжал звонкий голос. —
За Купферовы векселя не бойся; Рогожин скупил
за тридцать, я уговорила. Можешь
быть спокоен, хоть месяца три еще. А с Бискупом и со всею этою дрянью наверно сладимся, по
знакомству! Ну, так вот, всё, значит, благополучно.
Будь весел. До завтра!
Больше всего смущал Устеньку доктор Кочетов, который теперь бывал у Стабровских каждый день; он должен
был изо дня в день незаметно следить
за Дидей и вести самое подробное curriculum vitae. [жизнеописание (лат.).] Доктор обыкновенно приезжал к завтраку, а потом еще вечером. Его визиты имели характер простого
знакомства, и Дидя не должна
была подозревать их настоящей цели.
— Марфу Михайловну и я стану просить, не оставила бы нас в этом деле; оно ведь ей
за обычай, — сказал Самоквасов. — У меня в городе дом
есть на примете, хороший, поместительный; надо его купить да убрать как следует… А хотелось бы убрать, как у Сергея Андреича, — потому и его стану просить. Одному этого мне не сделать, не знаю, как и приступиться, а ему обычно. А ежель в городе чего нельзя достать, в Москву спосылаем; у меня там довольно
знакомства.
— А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне-то живучи, поди, чать, такой пищи и во сне не видали… Полноте пустое городить… Принимайтесь с Богом
за дело, а для́ ради моего приезда и первого
знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши, винца испейте. Так-то
будет лучше.
Роясь в учебниках, я отыскал «Чтение из четырех евангелистов»; а так как книга эта
была в числе учебных руководств и
знакомство с ней требовалось для экзаменов, то я принялся и
за нее наравне с другими учебниками.
Varietes, а после спектакля он ужинал с Шнейдер. Париж много острил тогда на эту тему. А самую артистку цинически прозвали"бульваром государей", как назывался пассаж, до сих пор носящий это имя, на Итальянском бульваре. Позднее от старого писателя Альфонса Руайе (когда-то директора Большой Оперы) слышал пересказ его разговора с Шнейдер о
знакомстве с Александром II и ужине. По ее уверению, ей, должно
быть, забыли доставить тот ценный подарок, который ей назначался
за этот ужин.
Наше
знакомство завязалось гораздо позднее, уже
за границей, в половине 70-х годов, и продолжалось до его смерти — о чем я еще
буду иметь повод и место поговорить.
С Марко Вовчок у меня не
было личного
знакомства. Она проживала тогда больше
за границей, и от нее являлся всегда с рукописью молодой человек, фамилию которого не вполне тоже припоминаю; кажется, г-н Пассек. Она дала нам несколько рассказов, но уже не из лучшего, что она писала.
Тогда я с ним нигде не встречался, и личное наше
знакомство завязалось уже после 1875 года, то
есть после моего вторичного возвращения из продолжительного пребывания
за границей.
И по возвращении моем в Петербург в 1871 году я возобновил с ним прежнее
знакомство и попал в его коллеги по работе в"Петербургских ведомостях"Корша; но долго не знал, живя
за границей, что именно он ведет у Корша литературное обозрение. Это я узнал от самого Валентина Федоровича, когда сделался в Париже его постоянным корреспондентом и начал писать свои фельетоны"С Итальянского бульвара".
Было это уже в зиму 1868–1869 года.
История не
была забыта в"Библиотеке". Я свел
знакомство с Н.И.Костомаровым и
был истинно доволен, что мог приобрести от него"Ливонскую войну". Тогда гонорар (
за исключением таких беллетристов, как Тургенев, Толстой, Гончаров и отчасти Островский) не
был еще очень высок. Ученому с именем и талантом Костомарова полистная плата
была семьдесят пять — восемьдесят рублей. Сторублей
за статью тогда вряд ли кто получал.
В театр я ездил и как простой слушатель и зритель, например в итальянскую оперу, и как рецензент; но мои сценические
знакомства сократились, так как я ничего
за этот период не ставил, и начальство стало на меня коситься с тех пор, как я сделался театральным рецензентом. Ф.А.Снеткова, исполнительница моей Верочки в"Ребенке", вскоре вышла замуж, покинула сцену и переселилась в Москву, где я всего один раз
был у нее в гостях.
Про эту встречу и дальнейшее
знакомство с Гончаровым я имел уже случай говорить в печати — в последний раз и в публичной беседе на вечере, посвященном его памяти в Петербурге, и не хотел бы здесь повторяться. Вспомню только то, что тогда
было для меня в этой встрече особенно освежающего и ценного, особенно после потери, какую я пережил в лице Герцена. Тут судьба, точно нарочно, посылала мне
за границей такое
знакомство.
Может
быть, на меня его манера держать себя и бесцеремонность этой импровизированной беседы подействовали слишком сильно; а я по своим тогдашним
знакомствам и связям не
был достаточно революционно настроен, чтобы все это сразу простить и смотреть на Чернышевского только как на учителя, на бойца
за самые крайние идеи в радикальном социализме, на человека, который подготовляет нечто революционное.
Обыкновенно, и днем в редакционные часы, и
за обедом, и вечером, когда я бывал у него, он не производил даже впечатления человека выпивающего, а скорее слабого насчет желудочных страстей, как он сам выражался.
Поесть он
был великий любитель и беспрестанно платился
за это гастрическими схватками. Помню, кажется на вторую зиму нашего
знакомства, я нашел его лежащим на диване в халате. Ему подавал лакей какую-то минеральную воду, он охал, отдувался,
пил.
То, что рассказывалось в писательских кружках о претензии Гончарова против Тургенева
за присвоенный якобы у него тип"нигилиста",
было мне известно, хотя тогда об этом еще ничего не проникало в печать. Но Иван Александрович при личном
знакомстве тогда, то
есть лет восемь после появления"Отцов и детей", не имел в себе ничего странного или анормального. Напротив, весьма спокойный, приятный собеседник, сдержанный, но далеко не сухой, весьма разговорчивый, охотно отвечающий на все, с чем вы к нему обращались.
Вырубов не
был до того знаком с Герценом. Он по приезде в Женеву послал ему свой перевод одной брошюры Литтре. Завязалось
знакомство. Герцен стал звать его к себе. Он там несколько раз обедал и передавал потом нам — мне и москвичу-ботанику — разговоры, какие происходили
за этими трапезами, где А. И. поражал и его своим остроумием.
Знакомство с купленным мальчиком завязать
было трудно. Даже в то время, когда пан Уляницкий уходил в свою должность, его мальчик сидел взаперти, выходя лишь
за самыми необходимыми делами: вынести сор, принести воды, сходить с судками
за обедом. Когда мы при случае подходили к нему и заговаривали, он глядел волчком, пугливо потуплял свои черные круглые глаза и старался поскорее уйти, как будто разговор с нами представлял для него опасность.
Он вынул платок, как бы опять собираясь заплакать. Он
был сильно потрясен и, кажется, в одном из самых своих дурных «состояний», в каких я мог его запомнить
за все время нашего
знакомства. Обыкновенно и даже почти всегда он бывал несравненно свежее и бодрее.
«А! она хочет вознаградить меня
за временную, невольную небрежность, — думал он, — не она, а я виноват: как можно
было так непростительно вести себя? этим только вооружишь против себя; чужой человек, новое
знакомство… очень натурально, что она, как хозяйка… А! вон выходит из-за куста с узенькой тропинки, идет к решетке, тут остановится и
будет ждать…»
Взбешенный этим, князь написал тогда же Николаю Леопольдовичу второе, уже дерзкое письмо, в котором объявил, что окончательно разрывает с ним всякое
знакомство и постарается упечь его в Сибирь, где таким, как он, самое подходящее место. Этим разрывом Шестова с Николаем Леопольдовичем воспользовался барон Розен и продиктовал князю донос на Гиршфельда, который и
был послан прокурору. Барон выдал
за это своему опекаемому не в зачет сто рублей, конечно из опекунских сумм.
После этого он стал их торопить отъездом, так как ему надо
было спешить в Москву, где он имел
знакомство в одном из банков и надеялся заложить именья Луганского
за большую сумму.
Она интриговала между артистами против Анны Аркадьевны, которой, несмотря на приятельские к ней отношения
за последнее время, не могла забыть и простить первого отказа от
знакомства Матвей Иванович Писателев, находившийся всецело под влиянием Пальм-Швейцарской, расставшийся даже незадолго перед этим из-за нее с своей женой и сыном,
был, конечно, тоже
за Корна, переманив на сторону последнего и Васильева-Рыбака.
С некоторыми из лакеев он
был в близком
знакомстве и видел по их вопросительным физиономиям, что они не прочь
были бы расспросить его кой о чем, рискуя даже заставить дожидаться своих господ, полагая, и, вероятно, не без основания, вознаградить их
за это ответами швейцара.
Веселый каламбурист, любитель
петь романсы, хотя немилосердно и беззастенчиво фальшивя, он уже около двух лет
был ежедневным гостем Марьи Викентьевны, платя
за это
знакомство обильную дань, как ей, так и Агнессе Михайловне.
Давно ему не
было так отрадно, и он дружески благодарил Крупова
за это
знакомство, когда тот подвез его к подъезду гостиницы «Кересберг».
При других обстоятельствах я всю бы жизнь, конечно, отдал пани Вибель, но теперь…» О, как проклинал себя Аггей Никитич
за свою глупую историю в Синькове с камер-юнкером,
за свою непристойную выходку против пани Вибель, даже
за свое возобновление
знакомства с добрейшим аптекарем, и в голове его возникло намерение опять сойтись с пани Вибель, сказать ей, что он свободен, и умолять ее, чтобы она ему все простила, а затем, не рассуждая больше ни о чем, Аггей Никитич не далее как через день отправился на квартиру пани Вибель, но, к ужасу своему, еще подходя, он увидел, что ставни квартиры пани Вибель
были затворены.
Василий Иваныч обнаруживал некоторое
знакомство с европейскими манерами, то
есть говорил резонно и свободно, дышал ровно и совсем не курил; напротив, Павел Матвеич говорил отрывисто, почти что мычал, не дышал, а сопел и фыркал, курил вонючие папиросы, одну
за другою, и при этом как-то неистово захлебывался.
Исчезновение Салова объяснялось очень просто: он, еще прежде того, как-то на одном публичном гулянье встретил Анну Ивановну с мужем и вздумал
было возобновлять с ней
знакомство, но супруг ее, которому она, вероятно, рассказала все, сделал ему такую сцену, что Салов едва жив от него ушел, а потому в настоящем случае, встретив их снова, он
за лучшее счел стушеваться; но Вихров ничего этого не знал.
— Как это, например, хорошо его стихотворение, — подхватил Павел, желавший перед Неведомовым немножко похвастаться своим
знакомством с Виктором Гюго. — «К красавице», где он говорит, что когда б он богом
был, то он отдал бы
за ее поцелуй власть над ангелами и над дьяволами… У нас де ля Рю, кажется, перевел это и попался
за то.
Вернувшись, я первым делом поблагодарил дочь Ивана Ивановича
за знакомство с отцом, передал ей привет из дома и мою тетрадь со стихами, где
был написан и «Стенька Разин». Стихи она впоследствии переписала для печати. В конце 1894 года я выпустил первую книгу моих стихов «Забытая тетрадь».
Поздним вечером в редакции
было получено от какого-то случайного очевидца известие, что между Воробьевыми горами и Крымским мостом опрокинулась лодка и утонуло шесть человек. Пользуясь
знакомством с Н.И. Огаревым, бывшим в это время
за обер-полицмейстера, Ф.К. Иванов, несмотря на поздний час, отправился к нему и застал полковника дома в его знаменитой приемной.
Радость, гордость и ужас охватили меня, когда я прочел это письмо. Нетрудно
было понять, что тут в деликатной форме приглашали меня самого: при огромном круге
знакомств Толстых странно им
было обращаться
за рекомендациями ко мне, совершенно незнакомому им человеку; очевидно, я, как автор «Записок врача», казался им почему-то наиболее подходящим для ухода
за больным отцом, Если же даже все это
было и не так, то все-таки после этого письма я имел полное право предложить свои услуги.
Постоянно
были у меня на столе — тоже кем-то подаренные папе — издания Гербеля: «Русские поэты в биографиях и образцах», «Немецкие поэты», «Английские поэты» — три увесистых тома. Откроешь наудачу и читаешь, — сегодня Баратынского или Клюшникова, завтра Ленау или Аду Кристен, там — Теннисона или Крабба. Незаметно, камешек
за камешком, клалось
знакомство с широкой литературой.
В третьем часу ночи я возвращался домой, полный впечатлений от
знакомства с директорской дочкой, похожей на Машу Плещееву, от конфетных угощений и главное: все учителя напились пьяные! Никогда я их в таком виде не видал. Томашевич размахивал руками, хохотал и орал на всю залу; Цветков танцевал кадриль и
был так беспомощен в grand rond, что гимназист сзади держал его
за талию и направлял, куда надо идти, а он, сосредоточенно нахохлившись, послушно шел, куда его направляли.